Горбачев и другие. Летопись 1985–1991 годов - Валентин Колесов

Пустые прилавки

При средней зарплате 220 руб в месяц потребление мяса на человека составляло 90 кг, что соответствовало уровню развитых стран Запада. В столицах, Жданове, Львове и некоторых других мясо в магазинах было. В то же время во многих городах (Иваново, Ростов-на-Дону, Усть-Каменогорск и др.) в магазинах были пустые мясные полки. Но мясо там все-таки было – на рынках по ценам в два раза дороже. Естественно, что за мясом и колбасой ездили в Москву из близких к ней городов. На рынках продавалось мясо из подсобных хозяйств и колхозов, выполнивших госпоставки или нашедших способы реализовать мясо по двойной цене. Такой же интерес был у директоров государственных магазинов – отправить на рынок то, что они получали для продажи по госценам: прибыль более 100%.

Через семь лет рыночных реформ продажа мяса (отечественного и импортного) упала в два раза, мясные полки магазинов стали не пустыми, а полными. Но это снижение почти целиком пришлось на бедную часть населения, и эта часть перестала есть мясо.

Февраль-88

18 февраля пленум ЦК – формально по школьному образованию. Но Горбачев выступал 2 часа по всем политическим проблемам.

Горбачев: «Наше общество осуществляет революционный переход… Мы подошли теперь к необходимости перестройки нашей политической системы… к кардинальному повышению роли Советов. А значит, необходимо усовершенствовать нашу избирательную систему, обеспечить активное участие народа… Мы обязаны помнить, что руководящая роль нашей партии не дана кем-то свыше на вечные времена, а завоевана несколькими поколениями коммунистов… Задачи наши велики и сложны. Перестройка – это работа, работа и еще раз работа… Словом, работать по-ленински, по-большевистски».

Воротников: Большинство членрв политбюро эти «новации» услышали впервые. Крамолы не заметили. Вновь Горбачев проявил свое мастерство аппаратчика, с ходу внеся на пленум этот вопрос, обыграв как экспромт.

Так был дан старт коренной перестройке государства.

20 февраля областной совет Нагорного Карабаха обратился с просьбой о передаче области в состав Армении. (Нагорно-Карабахская автономная область, в которой 94% населения составляли армяне, была включена в Азербайджан в 1921 году, теперь армян в области 70%).

За три месяца до этого академик Аганбегян, находясь во Франции, заявил: Я считаю, что Карабах должен стать армянским. Он больше связан с Арменией, чем с Азербайджаном. Я говорил на эту тему с Горбачевым, и он сказал, что Карабах будет передан Армении.

Горбачев промолчал.

Сахаров направил письмо Горбачеву с требованием передать Карабах в состав Армении.

Старовойтова: сейчас самое важное – победа армян над азербайджанцами.

21 февраля политбюро по Карабаху.

Горбачев: Довести твердую позицию ЦК до общественности: считаем недопустимым любое изменение границ.

Он обратился к народам Азербайджана и Армении: Сейчас самое главное – сосредоточиться на преодолении сложившейся ситуации, на решении накопившихся в Азербайджане и Армении проблем в духе перестройки… Наступил час разума и трезвых решений…

27—29 февраля в Сумгаите погромы и резня, погибло 26 армян и 6 азербайджанцев, ранено 197, 12 изнасилований. Обнаженных женщин водили по улицам, пытали и убивали. Погром прекратился только после ввода войск.

Несколько западных газет изобразили Горбачева с кровавым родимым пятном на лбу.

Горбачев отправил в Баку Лигачева и в Ереван А. Яковлева. Они излагали противоречащие друг другу предложения. В результате упало доверие к Горбачеву: «не способен держать слово».

Началось вооружение боевиков Азербайджана и Армении; за один переправленный в Иран телевизор получали автомат Калашникова. В Карабахе боевиками командовал американский офицер-армянин Монте-Аво.

Март-88

3 марта политбюро, Горбачев: Это у нас пока еще промежуточный разговор… Начинают вскрываться застарелые нарывы. Многое идет от всяких этих кунаевых, алиевых, рашидовых. Хотят спровоцировать народ против перестройки. Но вот Сумгаит – 30 с лишним смертей. Опоздали мы с этим. Но нам надо во всем сохранять спокойствие и принципиальность. Главное – политические методы. Я понимаю заботы Чебрикова и других, которые отвечают за войска, за милицию, за тех, кого мы бросили в Сумгаит. Ведь ужас что было! Курсанты в обморок падали, когда видели, что там делали с людьми. Да, солдаты были безоружные. Ну а если бы у них были автоматы в руках? Что тогда могло бы произойти при виде этих ужасов? Виновных по Сумгаиту привлечь к уголовной ответственности и не тянуть с этим.

Приняли постановление об экономической помощи Нагорному Карабаху.

Лигачев на заседаниях политбюро неоднократно повторяет: Мы упустили прессу, потеряли всякий контроль на ней, ответственность за это ложится на Яковлева. Пора этому положить конец.

Об этом же говорили Соломенцев, Чебриков, Язов, Рыжков.

Александр Яковлев размышляет (про себя): Я говорил про обновление социализма, а сам знал, к чему дело идет.

Лигачев обращается к главному редактору «Советской России» Чикину: К нам поступило небольшое письмо из Ленинграда. Автор – преподаватель химии Андреева. Хорошо бы подготовить расширенный вариант с помощью профессионального журналиста.

Газета подготовила с автором большую программную статью. Заголовок взят из выступления Горбачева на пленуме ЦК: «Не могу поступиться принципами».

Горбачев прочитал статью в самолете, возмутился.

Лигачев на рабочей встрече с Горбачевым: По статье Андреевой можно провести проверку.

Горбачев: Успокойся, не надо никаких расследований. Не хватало нам своими руками организовывать раскол в ЦК и политбюро.

Однако он все-таки поднял вопрос на политбюро: Эта статья не простая. Она носит деструктивный характер, направлена против перестройки. Неясно, как она появилась в газете.

Горбачев все более накалял обстановку: Меня, например, взволновало то, что некоторые товарищи в политбюро расценили эту статью как эталон, образец политической публицистики. Я принципиально не согласен с такой оценкой.

Обсуждали несколько часов.

Отповедь «манифесту консерватизма» появилась в «Правде» 5 апреля.

Гласность стала разворачиваться вширь и вглубь – на времена застоя, волюнтаризма, первых лет советской власти и революции, на все советские 70 лет.

Александр Яковлев: «Избрали простой как кувалда метод пропаганды „идей“ позднего Ленина. Вычленить феномен большевизма, отделив его от марксизма прошлого века. А потому без устали говорили о „гениальности“ позднего Ленина, о возврате к ленинскому плану строительства социализма через кооперации, через госкапитализм и т. д. План такой: авторитетом Ленина ударить по Сталину. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и „нравственным социализмом“ по революционаризму вообще».

Народ зашумел: Так жить нельзя! Мы ждем перемен!

Не пугайтесь поворота, выезжайте за ворота!Ты не разберешь, пока не повернешь —За поворот!

Под красивые песни шла перестройка сознания.

Журналисты и идеологи перестройки овладели теорией и методами манипуляции сознанием, созданными Антонио Грамши, основателем Итальянской компартии. Согласно Грамши, власть господствующего класса (сословия) держится не только на насилии, но и на согласии, при котором граждане желают того, что требуется власти, добровольно соглашаются с действиями против их интересов, к выгоде власти. Его труд многократно издавался на многих языках, широко используется в рекламе. Советские журналисты не знали учения коммуниста Грамши, зато на Западе оно использовано как пособие по манипуляции сознанием, причем в основном против коммунизма. В основу теории входят постепенное (молекулярное) внедрение в сознание людей, воздействие на здравый смысл, постоянное повторение одних и тех же утверждений.

«Как в церковных обрядах, – утверждал Грамши, – массы, как таковые, не могут усваивать философию иначе, как веру». То есть, не только убеждение, но и внушение, особенно эффективное при коллективном возбуждении масс.

Элементы его теории таковы:

Знаковые системы воздействия на все органы чувств.

Метафоры и стереотипы, размывание и подмена понятий.

Разрушение логического мышления, утрата соизмеримости частей реальности.

Страхи – войны, терроризма, эпидемий.

Отключение памяти и нравственности. И т. д. и т. п.

Западные журналисты и политологи уже десятки лет использовали эти методы в холодной войне против России. Некоторые из них перешли на работу в российские СМИ, обучили местных. Другие, русские, сами освоили методы, работая на радиостанциях «Свобода», «Голос Америки».